«На Рижском международном кинофестивале»: Сукачев опубликовал редкий архивный кадр с дочкой

«Научи меня жить»

Гарик Сукачев раскрыл новые подробности записи альбома «246»

Выйдя на большую сцену во второй половине 1980-х, Сукачев добавил русскому року крайне необходимый — и очень долго отсутствовавший — ингредиент. Настоящий рок-н-ролл невозможен без толики хулиганства, а именно его недоставало героям отечественной рок-музыки: конечно, Гребенщиков и Курехин устраивали на сцене невероятный кавардак, граничащий с полным беспределом, но всё же это были художественные акции повзрослевших мальчиков из хороших семей.

Редкие персонажи, пытавшиеся совместить строгую советскую действительность с анархией панка, не в счет — мал был круг этих революционеров, страшно далеки они были от народа, оставаясь достоянием эстетствующих интеллектуалов. Единственное, пожалуй, исключение — Егор Летов с его «Гражданской обороной», но он всё же стоит особняком, как редкий пример полностью прижившегося на древе отечественной культуры западного «дичка».

Сукачев начиная со времен «Бригады С» давал в чем-то схожий пример — разве что с обратным знаком — сумев найти верную интонацию и форму для подачи по сути своей исконного, народного по духу репертуара. «Оркестр пролетарского джаза», с полной духовой секцией и надрывающим глотку, как парень из слободки начала ХХ века, вокалистом на фоне вычурных современников выглядел абсолютно органичной в контексте 1980-х ретроспективной цитатой (не случайно, кстати, Сукачев начинал в группе «Перспектива», впоследствии ставшую одним из главных «двигателей» поп-ностальгии).

сук

Гарик Сукачев во время международного рок-фестиваля в «Лужниках» в Москве, 12 августа 1989 года

Фото: РИА Новости/Игорь Михалёв «Не играть то, что напрашивается» Рок-музыкант Гарик Сукачев — о правилах творчества, марафонцах и Чуйском тракте

Впрочем, там, где другие «седлали волну», Сукачев сам создавал ее: так было и с «Бригадой», так было и спустя десятилетие, когда на фоне царивших на рок-сцене раздрая и растерянности, он одним из немногих сумел пробиться к массовому слушателю. Спев с ухарством настоящего рок-героя «Я милого узнаю по походке» Алеши Димитриевича, Сукачев одновременно открыл молодой аудитории глаза (и уши, разумеется) на целый песенный пласт, оставленный под спудом в постсоветские времена, а их родителям — на реальную, а не выдуманную телепродюсерами встроенность русской рок-музыки в популярную музыкальную культуру России ХХ века. Вышедшие в 1996 году «Песни с окраины» стали органичным и логичным продолжением начатого и практически сформировали повестку следующего десятилетия и для отечественного рока, и для эстрады.

«Я очень любил танцевальный джаз. Я до сих пор джаз слушаю. В тот момент слушал много Утесова, послушал Andrews Sisters, другую музыку 1950-х. Пытался доставать музыку довоенную, так что ветер дует как раз оттуда», — рассказывал Сукачев в интервью «Известиям». Эти джазовые, даже, пожалуй, эстрадные (в хорошем смысле слова) корни оказывают влияние на всё творчество Гарика до сих пор — тому свидетельство и новейший его альбом — «246», вышедший в ноябре 2019 года.

Семь, как принято говорить, неформатных песен, рассчитанных на вдумчивое слушание, а не прослушивание между делом, за рулем по радио — записанных в течение нескольких лет с международной командой музыкантов (включавшей, впрочем, и старинного друга, сооснователя «Бригады С» Сергея Галанина). Сукачев вновь доказал себе — и всем — правильность выбранного некогда пути; может быть, именно эта музыка, синкретический сплав рок-н-ролла, романса и эстрадного джаза, и должна по праву именоваться «русским роком».

«Мы определились с названием коллектива и альбома» Рок-музыкант Вячеслав Бутусов — о новых песнях, медитации с гитарой и отупении души

В известном смысле именно Сукачев стал для русской песни тем, кем был для французской Гензбур, сумев соединить национальный мелос с даже не ритмикой, а скорее с пресловутой «энергетикой», с метафизической составляющей рок-н-ролла.

«Брел, брел, брел»

Странный, наверно, но не столь уж удивительный факт: если западная рок-сцена изобилует звездами, до старости сохраняющими молодежные уменьшительные варианты имен — Джаггер не стал Майклом даже после получения титула «сэр», Джоэл остается Билли, хотя он профессор консерватории, о Ринго Старре и Стиви Уандере и вовсе умолчим, — то в России подобные шалости не в заводе.

сук Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков «Я сразу влюбился в Шнурова» Гарик Сукачев — о новой музыке, чёрной метке и крутизне Билли Айлиш

Русский рокер серьезен; он не просто развлекатель, он — социокультурная функция, которую с определенного момента начинают звать по имени-отчеству. Можно, конечно, вспомнить «музыканта Юру», но то была, так сказать, разовая акция Юрия Юлиановича. Но любое правило подтверждается исключениями — и таким исключением в исполненном чувства собственной важности мире русского рока давно служит Гарик Сукачев. Разумеется, всякий поклонник знает, что он — Игорь Иванович, но человек в кепке упорно отказывается превращаться в «человека в шляпе» — вот уже который десяток лет. В своем соединении невиданной легкости и крайнего, местами чуть ли не болезненного перфекционизма Сукачев с самых первых своих опытов на музыкальной сцене являет пример одного из самых «западных», в профессиональном смысле, наших исполнителей. Парадоксальным образом этот расхлябанный с виду парень с окраины (впрочем, его родное Мякинино 60 лет назад и вовсе было Подмосковьем) обладает свойством архисерьезного подхода ко всем своим начинаниям: занявшись в 1990-е театром и кино, он делал это не абы как, а получив профильное режиссерское образование. Да и первое, строителя железных дорог, успел использовать по назначению, приняв участие в проектировании станции «Тушино».

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
Добавить комментарий