Вдова Михаила Танича: «Муж говорил: за  каждый проступок будет расплата!»

У советских собственная гордость

Михаил был уверен, что после войны жизнь начнется с белого листа: даже если и была на нем какая-то вина, он искупил ее кровью, на груди сияли боевые ордена. Он вернулся в родные места и поступил в Ростове учиться на инженера. Не воевавшие однокурсники слушали его с открытым ртом.

А некоторые – и со специально открытыми ушами. Однажды Михаил восхитился немецкими дорогами, потом где-то похвалил немецкую технику. И получил шесть лет лагерей на лесоповале. Там он снова чуть не умер: начался туберкулез, ноги стали буквально гнить.

tass-14803904011040.jpg
Условия на лесоповале были нечеловеческие. Фото: ИТАР-ТАСС

Его выручили начатки инженерного образования: в лагере потребовался художник, а в технических вузах все чертят. А вот те, кто прибыл в одной партии с Таничем, так и остались лежать в пермской земле.

Жизнь отдает долги

Поэт был освобожден в 1953 году уже после смерти Сталина, но реабилитировали политзаключенного лишь в 1956-м. Тогда же он начинает публиковать стихи и берет творческий псевдоним Танич.

Сам Танич говорил, что судьбоносной для него стала встреча с композитором Яном Френкелем, они познакомились в коридоре «Московского комсомольца». Вместе написали песню «Текстильный городок», которая быстро набрала популярность на советской эстраде благодаря Майе Кристалинской.

Однажды на волжской земле он увидел девушку, которая исполняла песню на его стихи, напечатанные в местной газете. Это была Лидия Козлова, которая стала женой поэта. Они прожили полвека, перед смертью Михаила Исаевича (именно так звучит отчество поэта – прим. ред.) даже обвенчались и вырастили двух дочерей.

Сейчас песни Танича знают практически все – по мультфильмам, по кино, по эстраде и ТВ, хотя, может, и не всегда знают, кто автор слов. Но далеко не каждый шлягер шел к слушателю легкой дорогой. Доставалось и «Черному коту» (композитором Юрий Саульский), и знаменитой «Мы выбираем, нас выбирают» из «Большой перемены» (Эдуард Колмановский) и «Комарову» (Игорь Николаев).

В братской могиле

Михаил поступил в военное училище в Тбилиси, где ему пришлось проучиться год вместо необходимых шести месяцев, потому что он был способным и помогал преподавателям. Но все равно – по окончании ему не дали звания лейтенанта. А в части, куда его направили, уже знали: приезжает сержант Танхилевич, «сын врага народа».

…Война шла на границах, верилось в скорую победу. Однажды Михаил вместе с товарищами заночевал в землянке, причем у лаза стоял ящик с гранатами. В землянку попала бомба, и все спящие взлетели на воздух. Когда трупы уже побросали в братскую могилу, у одного из них дернулась щека. Это был Михаил. Потом он снова едва не погиб, провалившись под лед озера.

Кстати, на немецкой земле случилась у Михаила любовь с некой Эльфридой. Десятилетия спустя он разыскал родственников этой девушки и подарил им пластинку со своими песнями.

Про Таганрог, памятник и уникальный южный характер

– Михаил Танич в своих воспоминаниях уделяет большое место таганрогскому детству, пишет о подробностях жизни в доме на улице Греческой, где он жил вместе с родителями. С каким чувством он вспоминал о Таганроге?

– Нужно сказать, что Михаил Исаевич никогда не приукрашивал или в угоду кому-то изменял действительность. Он всегда писал так, как есть, был очень откровенным. Вот как он в своих воспоминаниях пишет об отце, которого впоследствии расстреляли: «Дипломированный инженер, он руководил городским коммунальным хозяйством: строительство, жилье, электричество, водопровод – список длинный. Человек энергичный от природы, он буквально пропадал на работе: строились электростанция и первая трамвайная линия до металлургического завода, перечеркнувшая искрами от дуги вековое захолустье».

– А вспоминал ли Михаил Исаевич своих учителей?

– Да, конечно, тем более они были у него настоящие легенды. Кстати, очень трогательную историю он рассказывал о своей первой любви, как он влюбился в свою учительницу Антонину Андреевну. Естественно, она не могла не замечать всех этих вздохов и взглядов ученика. И однажды Мише повезло: им было по пути. Несмотря на ледяной зимний ветер, Миша завязал уши на шапке, чтобы казаться взрослее и привлекательнее перед барышней. Долго он потом вспоминал эту историю, как едва не отморозил уши из-за любви.

– Он потом никогда не встречал учительницу?

– Представьте себе, они потом нашли друг друга! Антонине Андреевне было даже посвящено очень трогательное стихотворение, а она присылала Михаилу Исаевичу открыточки к празднику с «правильными» словами.

Повлияло ли на творчество, выбор профессии и мироощущение молодого Танича то, что его город – родина Чехова?

– Думаю, это было предопределено в какой-то мере. Он вспоминал о тех самых легендарных учителях и горожанах, которые знали самого Антона Павловича. Например, учителем русского языка и литературы был Александр Баландин, который лично знал Чехова. Или доктор Шамкович, который учился с Чеховым в гимназии с разницей в несколько лет. Первые литературные опыты Михаила Исаевича, по его словам, были в духе раннего Чехова, но они не увенчались успехом. Но так или иначе любой преподаватель учит не сколько химии или географии, сколько жизни.

– В 2013 году в самом центре Таганрога была заложен временный мемориальный знак будущего памятника Михаилу Исаевичу. До сих пор дело не сдвинулось с мертвой точки, памятника нет. Два года назад по частной инициативе на набережной был поставлен памятный знак в честь знаменитого таганрожца. Когда же город увидит долгожданный памятник, достойный творчества и вклада Михаила Исаевича в российскую культуру?

– Да, я присутствовала на открытии знака в 2013 году. Приехал и «Лесоповал», и артисты эстрады, получился хороший праздник. Но дело с мертвой точки пока не сдвинулось. Причины этого мне неизвестны, то ли городские чиновники положили этот процесс «под сукно», то ли нет средств, одни обещания. В любом случае, памятника нет. Когда меня попросили высказать мое отношение к этой ситуации, я им ответила так: «Главное, чтобы вы оставили городу хорошую память о себе не бездействующими указами и личным богатством, а добром, хорошим состоянием города, любовью к жителям. Словом, надежда на то, что обещанный памятник будет, еще есть. Но радует и удивляет, что, несмотря на то, что Михаил Исаевич ушел из жизни, народная память живет, а это самое главное».

– В чем секрет того, что небольшой южный Таганрог считается чуть ли не кузницей талантов? Одни имена чего стоят: Антон Чехов, Фаина Раневская, Михаил Танич, актер Зиновий Высоковский, новое поколение артистов и творческих людей, среди которых фотограф Саша Гусов, Федор Добронравов, Павел Деревянко и так далее. Есть этому разумное объяснение?

– На мой взгляд, одна из главных причин – историческая городская многонациональность. Испокон веков здесь люди жили в добре, взаимососедстве, здесь рождались дети, свободные от каких-то узких рамок и ограничений. Возможно, это и повлияло на то, что так же свободно у таганрожцев лилось и творчество. Этот воздух, море, особая атмосфера и рождали такие уникальные характеры.

%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%87-2-Zj97QKkDEjbgFjlF3qYql5JfZk6tBAIe.jpg

Фото: Сергей Арзуманян 

РУКА ЯПОНЧИКА

– Вы что же думаете, что песни «Лесоповала» благотворно влияют на людей из преступного мира?

– Знаете, мы как-то с Таничем сидели в ресторане. Подходит официант: «Михаил Исаевич, тут Вячеслав Кириллович хочет подойти к вам». Это был вор в законе Вячеслав Иваньков по кличке Япончик – он тогда только вернулся из американской тюрьмы. Маленький, аккуратненький, очень хорошо одетый. Говорит: «Михаил Исаевич, я пришел сказать вам спасибо. Когда сидел в тюрьме, мне привезли ваши «лесоповальные» песни. Не знаю, как бы выжил без них. Слушал их и думал: сколько бы я глупостей не натворил в своей жизни, если бы раньше познакомился с вашим творчеством». И протягивает Таничу руку. Танич сидит. Я начинаю дергаться: как можно, человек душу, можно сказать, открыл, руку протягивает!.. Наконец Танич тоже протянул ему руку, но как-то неуважительно, через спину, как священник, который подает руку для поцелуя. Я вижу, Япончик этот понимает всю двойственность ситуации: стоит и молчит. Я думаю: ну все, он же тут не один, сейчас его братва ввяжется – и… Но он все-таки пожимает руку Танича, говорит: «Всего хорошего», поворачивается и уходит. И тут я вступаю: «Тебе не стыдно? Как ты мог так подать руку?! Какой бы преступник ни был! Он к тебе пришел, как к богу…» Танич закрыл лицо руками, потом сказал: «Да, он лучше меня воспитан…»

– Михаил Исаевич сталкивался в своей жизни с предательством? Мог простить?

– Расскажу один случай. За несколько лет до ухода Танича ему начал звонить тот человек, который после войны написал на него кляузу. «Прости меня, Миша, ради бога!» Старый уже человек вдруг раскаялся. Я слышала этот разговор. Танич: «Я не знаю, почему ты это сделал, но не могу тебя простить, только Бог может». И после этого звонка, где-то через месяц, этот человек полетел на кукурузнике и разбился. Танич пришел – и мне: «Вот видишь, как Бог всегда выставляет нам оценки. За каждый низкий поступок будет расплата».

– Какой, однако, характер! Но у вас тоже. Правда, что только благодаря вам семья смогла жить в Москве?

– Дело было так. Мы жили в плохой квартире в Подмосковье: девятиметровая комнатка в частном доме и маленькая пристройка из дощечек – как летняя кухня, и в ней – печка. Когда ее топили, то открывали дверь в комнату, потому что там печки не было. У Танича открылся туберкулез, еще лагерный, у старшей дочери – тоже. Я еще бегаю, не знаю, что у меня рак крови. С потолка – вода, тазы везде. Поняла: надо что-то делать, пока мы все тут не поумирали. Поехала в ЦК ВЛКСМ. Сидят там в кабинете трое ребят. Начала я им рассказывать про наше житье-бытье. Они стали звонить секретарю райисполкома: «Есть у вас какое-нибудь свободное жилье? Тут у Танича ужасные условия». – «Есть одна дворницкая, подойдет?» Меня спрашивают: «В дворницкую пойдете?» – «Конечно!» – «Все, поезжайте в райисполком». Поехала… А мы с Михаилом Исаевичем не были расписаны, хотя уже имели двоих детей. Вот мне на это и указали: «Принесите документ о браке, тогда получите ордер». Я выскакиваю и бегом к Таничу: «Идем срочно регистрироваться! Нам дают квартиру». В ЗАГСе уже Таничу пришлось уговаривать сотрудниц расписать нас в срочном порядке. Выхожу счастливая, открываю паспорта. У него – «брак с Козловой Л.Н.», у меня – «брак с Козловой Л.Н». Караул! А уже 6 часов вечера, они закрывают ЗАГС! Мы назад: «Девочки, пожалуйста!..» Они зачеркивают, пишут: «исправленному верить». Я опять бегом в райисполком. Достаю паспорт и показываю. Они ахнули, потому что никак не могли представить, что я за несколько часов смогу все это проделать.

tanich+kozlova.jpg

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
Добавить комментарий